browser icon
You are using an insecure version of your web browser. Please update your browser!
Using an outdated browser makes your computer unsafe. For a safer, faster, more enjoyable user experience, please update your browser today or try a newer browser.

Галина Воловник, Артем Корсун: Гильгамеш и вьетнамский космонавт — роль и функции героя и царя-жреца в мифах, сказках и ритуале

Posted by on Декабрь 13, 2017

Хочется начать с анекдота про вьетнамского космонавта. В советские годы была такая программа «Интеркосмос», которая возила космонавтов из стран соцлага в космос на советские космические станции. Трудно сказать насколько это были полезные действия, но народ воспринимал это как космический туризм и рассказывал следующий анекдот. Запустили вьетнамского космонавта в космос, вернулся он живым, единственное что – у него красные распухшие руки. По возвращению у него берут интервью и спрашивают как он слетал, тот отвечает, что всё замечательно, землю повидал, на свой родной Ханой из космоса посмотрел. Потом вьетнамского космонавта спрашивают: «А чего это у тебя руки такие красные?», а он и отвечает: «А это мой советский брат по рукам бил и приговаривал: это не трогай».

Этот анекдот вспоминается когда читаешь «Эпос о Гильгамеше», особенно это характерно для той сцены, когда Гильгамеш собирается в Левант из Месопотамии, чтобы убить Хуваву и срубить кедр. Сам он пойти не может, поскольку он – царь-жрец, в какой-то мере его можно назвать и истинным королём, хотя для Месопотамии всё же логичнее – «царь-жрец», потому что королевская власть в Месопотамии того времени ещё не настолько выделилась из жреческой, чтобы называть её королевской. Но он сам не может пойти куда захочет и требуется согласие совета старейшин и жрецов. Совет категорически против того, чтобы отправлять Гильгамеша в поход, потому что он носитель плодородия и витальности всего города, он – персонификация города, строитель стен и в какой-то мере можно сказать, что он прикован к стенам города, вмурован в них как строительная жертва и ему нежелательно выходить за их пределы. В этом смысле показательно, что не сам Гильгамеш встречает Энкиду, а на встречу с Энкиду сначала отправляют жрицу Шамхат, а уже она приводит его внутрь городских стен. Тогда Энкиду, защищая идею Гильгамеша пойти походом на Хуваву, говорит «а Гильгамешу там ничего не нужно будет делать. Ему достаточно там только присутствовать, а я всё сделаю за него».

И вот в этот момент возникает ассоциация с анекдотом про вьетнамского космонавта. Но, как бы нам ни было смешно, наше современное восприятие отличается от восприятия архаического человека. Для того времени и того уровня представлений о сакральном и профанном, царь-жрец и сказочный герой являются воплощением чудесных нечеловеческих и сверхчеловеческих сил, они – носители идеи плодородия и фактически персонификация жизненных сил всего города и всего народа. Он не может распоряжаться своей жизнью, он не может даже выходить за пределы города, потому что он как бы прикован к нему. С другой стороны, мы знаем, что функция истинного короля и царя-жреца состоит не в том, чтобы сражаться, а для того, чтобы воодушевлять солдат своим божественным присутствием, он – воплощение непобедимой силы, мистической маны своего войска. Эта сила пребывает в нём и она пребывает с войском пока он его возглавляет. И действительно, мы помним, что Энкиду всё делает за Гильгамеша и убивает Хуваву и рубит кедр и именно Энкиду гибнет вместо Гильгамеша, поскольку, когда решалась судьба Гильгамеша боги сходятся на том, что тот, конечно, сукин сын, но по сути-то он чист, а Хуваву убивал и кедр рубал-то не он, а Энкиду. Вот Энкиду и пострадал.
Поскольку герой – полукровка, носитель двух природ (человеческой и нечеловеческой), его жизнь окружена ритуальными запретами, которые логичны в силу того, что он генетически иной природы. Его жизнь в обычном мире сопряжена с определёнными трудностями, как, например, жизнь больного гемофилией, по сравнению с жизнью обычного человека. Характерный пример визуальный образ царя-жреца – Бранн из «Игр престолов», он неподвижен в силу того, что его сбросили со стены. При нём всегда есть ряд слуг, которые служат ему добровольно и когда одни слуги уходят, тут же появляются новые. Следствием двуприродности героя является его бессилие в мире физическом, он обладает какими-то недостатками и это очень часто связано с повреждением ног. Из более поздней литературы, правда, литературы не мифологической, а художественной, мы привыкли, что герой – это агент, действующее начало, активное, совершающее какие-то действия, может быть мятущееся, страдающее и т.п., но это уже зависит от специфики жанра и автора, но герой в художественной литературе всегда активен. Если же мы говорим о герое-полукровке в сказке и мифе, носителе сакральной силы, то он – существо пассивное и ещё более пассивен царь-жрец, потому что его жизнь ограничена табу, несвойственными обычным людям, а с другой стороны, как носитель витальности он к ней же и привязан чисто физически. Это объясняет многочисленность легендарных мотивов о приковывании героя к стене города в рамках строительной жертвы.

На первый взгляд, может показаться, что сказочный герой активен, он совершает какие-то поступки. Происходит какая-то неприятность и герой идёт в иномирье, сражается с чудовищем, решает проблему, возвращается назад, совершает какие-то поступки в нашем мире и становится королём. Но в рамках этого сюжета, как это не парадоксально, он – лицо пассивное, он идёт в поход потому что так должно. Герой здесь действует как Гильгамеш или вьетнамский космонавт. Он приходит к помощнику и говорит: «мне нужно то-то и то-то (узнать что-то, такой-то предмет)». Ему это или выдают или говорят «пойди принеси взамен нечто» или «я сам не знаю, а сходи к моему среднему брату», но в итоге герой получает то, что ему было нужно. Фактически и по иномирью героя ведут также как его ведут и по нашему миру, в сопровождении помощника или свиты. Героя ведут по сюжету, ему дают правильные советы, говорят что нужно делать, а если герой нарушает их (например, герою говорят, что нельзя прикасаться к листьям дерева, ибо они сработают как сигнализация), то они, помощники появятся, сделают всё за героя и даже при необходимости его оживят.

И тут возникает вопрос: а как же поединок? Во-первых, на поединок герой уже с вундервафлей, с чудесным оружием, которое само по себе обеспечивает превосходство героя над противником. Во многих сказках, противника может победить только один вид оружия или уникальный экземпляр оружия, тот самый, который оказывается в руках героя в момент поединка. И эту вундервафлю герою обеспечивают помощники. И если мы посмотрим на ритуал избрания царя-жреца, то мы увидим, что у кельтов в «бобовом короле» предполагалось запекание боба в одном из пироге. Кто вытянул нужный пирог, тот и становился королём. То есть королём в этом ритуале нельзя было стать, проявив свои силы или способности, можно лишь вытянуть счастливый жребий. Поединок за королевскую власть, как состязание или агон, мы видим только в наиболее индоевропеизированных регионах и прежде всего в Греции, где это выливается в Олимпиады.

И если вернуться у замуровыванию истинного короля в стену, то тут нужно вспомнить не только шахтные погребения микенских царей в непосредственной близости от городских ворот города, но и обычай связанный с олимпиониками: при входа олимпионика в город делали специальный пролом в стене города и через него он попадал в город. По позднейшей интерпретации это объяснялось так, что олимпионик – настолько крутой человек, что городу, в котором он живёт, не нужны крепостные стены. Но тут возникает ощущение, что это отголосок строительной жертвы, олимпионика / царя-жреца после определённого срока правления полагалось замуровать в этот самый проём в стене. Сюда же монтируется римский обычай триумфальной арки и погребальные обычаи Восточной Европы: покойников выносили через окно, специальный пролом в стене или вторые, закрытые прежде двери, а на кладбище часто должен быть другой вход на кладбище.

Поэтому мотив поединка представляется не слишком значительным. Более того есть целый ряд сказок, в которых настоящего поединка между героем и антагонистом не происходит, а герой добывает некий предмет, в котором содержится душа / жизнь противника и уничтожает его, отчего противник погибает без поединка. У восточных славян это чаще всего группируется вокруг Кощея, которая напоминает мезолитическую традицию окрашенных галек. В пещере Мас д Азиль (что характерно – опять таки на Иберийском полуострове), датированной мезолитом или даже эпипалеолитом были найдены окрашеные гальки. По ассоциации они напоминают чуринги австралийских аборигенов, хотя какая связь между чурингами и азильскими гальками не очень понятно, поскольку чуринг нет у других племён. В дальнейшем в пиктское время они встречаются на Британских островах, но пиктский обычай – производный от азильского. Гальки находились в пещере, которая использовалась не для жилья, а в культовых целях и она была достаточно хорошо укрыта в горах. На этих гальках были следы сознательно нанесённого им вреда, что позволяет реконструировать всю сцену, развернувшуюся в этой пещере. Одно племя воевало с другим и для того, чтобы обеспечить себе победу в предстоящем сражении магически и психологически, жрец вычислил где находится эта пещера и с отрядом воинов пришёл в неё и повредил их.

Функцию внешнего вместилища души может выполнять амулет носимый на шее или даже лунула или пектораль. Где ещё можно хранить душу, кроме как на шее? Пока человек жив, он практически всегда может её защитить. Тут нужно вспомнить еврейскую сказку о чудесной девочке Кохаве, которая родилась держа в руке драгоценный сияющий камень. Затем камень оправили в золото и повесили ей на шею, а если же его снять, то девочка впадала в сон, а как только камень возвращался к ней – она оживала. Эта сказка была одной из ранних версий спящей красавицы. В самой «Спящей красавице» она укалывается швейной иглой или веретеном и тут играет тот факт, что смерть Кощея находится в игле. Перенесение силы с камня на рукотворный металлический предмет (металл из камня, руды).

После поединка герой возвращается в наш мир. В сцене погони за героем, когда он с артефактом или женой возвращается из иномирья, противник гонится за ним. Это не очень логично, потому что противник по идее уже мёртв, поэтому в ряде сказок говорится, что героя преследует кто-то из родственников противника. И вот тут герой уклоняется от поединка, он либо сам превращается в нечто и противник его не замечает либо спасает и превращает в это нечто чудесный помощник. Герой в этот момент слаб, как жених Дины?

Затем этот «вьетнамский космонавт» возвращается в наш мир, его обманывают, а он позволяет себя обмануть, более того он знает, что его обманут и даже убьют. Это особенно проявлено в тех сказках, в которых на выполнение задания посылают трёх братьев. Часто он спасает или оживляет братьев, зная, что они его убьют. Он ведёт себя не как герой, а как последний лох или как Ахынова корова, которая сама идёт в священную рощу на заклание. Он всё знает, всё понимает, он обладает предзнанием, но он ничего не может сделать, он не может сам справиться с проблемой, всё происходит само собой. Он позволяет себя убить, он засыпает, зная, что братья сейчас проснутся и убьют его. Но потом его оживляют.

Когда герой совершает поступки, которые требуют сверхчеловеческой силы или иных сверхчеловеческих способностей (вытаскивание меча из камня), они не выглядят как надрыв или акт силы, он вытаскивает меч не потому что он самый сильный из всех претендентов, а именно потому, что он – истинный король и этот меч принадлежит ему уже по праву рождения. У него есть право носить этот меч. Право связано со сверхчеловеческими способностями. Герой вытаскивает меч не потому, что ему так хочется, а потому что он нужен своей стране и пришло его время. Он обречён на корону точно также как обречён сказочный герой. Надо, чтобы братья его убили – да легко, всё равно его оживят. В артуровском цикле иногда напрямую говорится, что не Артур достаёт меч из камня, а меч сам выпрыгивает из камня, как только рука Артура потянулась к нему. И опять таки обычай избрания королей на камне, известный в Англии и Каринтии, камень должен вскрикнуть, когда на него садится истинный король. Поскольку камень – это та самая мегалитическая каменная богиня любви, смерти и перерождения, то камень должен издать эротический стон, поскольку король на камне это довольно точная метафора иерогамии, священного брака короля и богини и ритуальное соитие с ней.

После коронации царь остаётся носителем витальности и его задача заключается не в том, чтобы править, а для того, чтобы царствовать и царить. Это хорошо обозначено в английской государственности, где короли являются сакральной, а не политической силой. Основная значимая функция короля – обеспечение витальности и плодородия своей земли – другие лишь производные от неё. Поэтому король должен посолонь объезжать свои земли (полюдье)[1]. В каждом из мест он останавливается и совершает ритуалы плодородия. А поскольку он царь-жрец он должен спать с самыми красивыми и самыми знатными женщинами местности в которую он прибыл. Сюда же монтируется и право первой ночи, он имеет право дефлорировать девственниц. В идеале истинный король в течении года или великого года должен объехать всю страну, а затем отправиться в следующий круг. Понятно, что войны и прочие государственные дела делают исполнение этого обычая затруднительным и мы не верим, что этот ритуал когда-то был исполнен правильно и в точности. Королю не просто обязаны предоставлять женщин, а он обязан с ними спать, потому что он носитель половой силы. Если у короля слабеет половая сила – это уже основание для его убийства, иначе наступят голодные и бесплодные времена. Естественно, что от этих связей рождаются дети, в них половина королевской крови. И в этом исходная точка героической сказки о бастарде.

Однако чаще всего сказка начинается с того, что в стране происходит какое-то несчастье и король объявляет, что любой желающий получит за спасение от этого несчастья царство или полцарства и царевну в нагрузку. Хотя это не обозначается, но попытать счастья (счастье само по себе является атрибутом истинного короля) отправляются не все подданные, а только некоторые, избранные по какому-то критерию, т.е. те, кто считают, что у них есть на это право. Герой отправляется в путешествие или из обычного крестьянского дома или дома / замка лесника, как в «Золушке». В этом варианте, понятно, что король неоднократно останавливался в доме лесника и пользовал его жену. Герой отправляется на поиски, потому что он – бастард короля и у него есть задатки истинного короля или в него перерождается душа кого-то из прежних королей. У него есть магические помощники. Поэтому он проходит иномирье, решает проблему, возвращается в наш мир и побеждает конкурентов. Добры молодцы – это претенденты на трон из числа бастардов короля, претенденты не просто происходящие из какого-то знатного рода, но и обладающие определёнными внешними данными (рыжина[2], родинка или другая отметина на теле). Затем герой побеждает, потому что у него больше маны и больше чудесных помощников, а, значит, он единственный, кто может решить невозможную задачу, часто магического плана и коронуется как королём. В качестве короля он объезжает свои земли в полюдье и всё возвращается на круги своя, он на каждой остановке своего пути должен спать с женщинами и от этих связей рождаются бастарды короля, которые затем снова должны вступить в новое соревнование за его трон.

Король, конечно, же предводитель своего войска, но опять таки он – предводитель, но не стратег. Цезарь описывая обычаи кельтов особо отмечал, что у кельтов есть священный король rex и командующий регулярной армией и / или ополчением dux (военный вождь, в средневековье это станет титулом герцога). Задача короля в войне – служить персонификацией силы и доблести своего войска, поэтому он должен идти перед своим войском и уже тот факт, что он идя впереди остаётся целым и невредимым воодушевляет войско, указывает на то, что победа будет на его стороне и соответственно ранение или смерть короля предвещает неминуемое поражение. Отсюда и распространённый в средневековье поединок королей, в котором победа одного из них означает и доказательство его правоты[3]. Войны воспринимались не столько как захватнические, хотя выгода, нажива, амбиции были значимыми мотивами, как минимум в историческую эпоху. Два основных сюжета войн – или нажива или восстановление справедливости, как она понимается обеими сторонами.

Поэтому война — это поединок, ордалия двух прав, двух королей и двух святостей и побеждает в нём тот, святость которого больше. Если король ранен или убит, значит, он согрешил, поступил неверно и святость отошла от него. В этом смысле война – это ордалия двух представителей иномирья, состязание в том, на чьей стороне больше права и правды.

Отсюда и основные мотивы: истинный король против самозванца, когда самозванец или даже сын (Артур гибнет в поединке со своим сыном Мордредом) поднимает восстание против него и решается вопрос у кого больше прав на трон. Второй мотив: поединок оскорблённого вассала против сюзерена. Договор вассала и сюзерена — это личный договор между двумя истинными королями, различающимися исключительно масштабами своей личной маны, вассал обладает меньшей маной, поэтому он царствует над небольшим владением (графством, баронством), но при этом он является царём-жрецом на своей территории и он, видя, что есть более король с более сильной маной и большими правами крови, присягает этому большему королю на верность. Фактически меньшее благо присягает на верность большему благу. Меньшее благо – оно не хуже большего, оно такое же благо, только его размер меньше (как отличается первоклассник от десятиклассника). Меньшее благо отказывается от своей воли для того, чтобы служить этому большему благу, служит ему как воин, как исполнитель его поручений, фактически становится его руками, ногами и т.п. (опять таки играет мотив того, что король действует не сам, а опосредованно). Поскольку сюзерен является носителем абсолютного блага, частью которого хочет воспользоваться меньший король, то сюзерен как носитель большего блага должен изливать на него свои милости. Если и вассал и сюзерен поступают справедливо, все довольны друг другом. Если король хотя бы однажды поступит несправедливо – он теряет право на царствование на своей территории, его пребывание на его троне опасно прежде всего для жителей его же земли, поскольку он навлекает на них болезни, голод, бесплодие и божьи кары. Это справедливо как для короля-вассала, так и для короля-сюзерена. Отсюда право вассала на восстание. Если сюзерен незаслуженно обидел вассала, он сюзерен, теряет право на свой трон. И дело не в том, что вассал может больше не служить этому королю, а в том, что этот более высокий король теряет права и на территорию, принадлежащую обиженному вассалу, но и на все другие свои земли, он должен быть смещён и заменён другим, он теряет свою ману и чудесные свойства и если он останется на троне, то несчастья обрушаться на земли всех его вассалов, а не только того единственного, обиженного им, он уже не является носителем блага, поскольку в нём уже есть червоточина. И тут только война и поединок, в идеале – между вассалом и сюзереном, но вассал при этом далеко не всегда может занять место сюзерена, он должен поставить над собой нового истинного короля, у которого больше прав на эти земли. Понятно, что точно также несправедлив может быть и вассал. Бедствия, голод, мор в землях вассала могут быть указанием на то, что он в чём-то согрешил и его следует менять на нового, достойного, желательно из того же рода или имеющего одинаковые права на эти земли.

Если говорить о червоточине в короле нельзя не упомянуть такую абхазскую сказку. Когда герой захотел убить царя, он выбил себе глаз, это увидел ворон[4], подумал, что так нужно поступать и тоже выбил себе глаз и так всё покатилось по принципу домино и в итоге царь понимает, что в его стране полный хаос, а, значит, у него уже нет прав на трон и совершает самоубийство.

В контексте строительной жертвы любопытен и обычай осады и штурма крепостей. Логичнее конечно поединок в чистом поле, но в Средние Века становится важным факт взятия замка как преодоление порога крепостной стены, в которую замурованы строительные жертвы и / или предыдущие короли, тогда как полевые битвы встречаются довольно редко.

Поскольку королевская власть – источник блага, то понятно, что она и источник права и справедливости, поэтому court – это одновременно и двор короля и суд, а поединок может быть и дуэлью и судебными прениями. Судебная функция короля производна от его благостности. Мы помним, что неправедный суд Старка приводит его к гибели. При этом показательно, что герой сказки обладает правом судить не только здесь, но и в иномирье. Персонажи из иномирья обращаются к нему с просьбой рассудить их спор и часто он может не только рассудить их, но и просто отобрать те вещи, которые являются предметом спора и использовать их. Т.е. он имеет право не только на суд, но и на владение этими артефактами.

Таким образом мы видим, что и герой сказки, и царь-жрец в одинаковой степени являются носителями божественности и обладают аналогичными функциями хранителя и судьи своей местности, указывающими на то, что коронация героя как финал сказки не фантазия сказителей, а вполне реальная в определённых условиях концовка.

ПРИЛОЖЕНИЕ. Кохава

Бонус — сказка про Кохаву (девочку-звезду), сказка интересная, но не слишком известная, поэтому копипащу её целиком.
Давным-давно жили в одной стране рабби с женой. Каждый день молились они, чтобы Бог послал им ребёночка, но ответа на свои молитвы не получали.
У евреев считается, что на Шавуот [Шавуот – праздник, во время которого отмечается дарование евреям Торы на горе Синай.] , в полночь, разверзаются небеса, и потому любое желание и любая просьба, произнесённые в этот час, непременно исполнятся. И вот однажды на Шавуот рабби и его жена решили не ложиться спать и молиться, чтобы Господь уж наверняка услышал их.
И вот, к великому их изумлению, в полночь небо расступилось, как воды Красного моря, и мир наполнился божественной благодатью. И рабби с женой пожелали себе ребёнка. В эту ночь жене раввина приснилось чудесное дитя, девочка с зажатым в кулачке драгоценным камнем. Во сне говорилось, что малышке нельзя расставаться с этим камнем, ибо в нём заключена её душа. Если же камень потеряется, она заснёт глубоким сном и не проснётся, пока талисман не будет найден.
На следующее утро жена рассказала раввину свой сон. Он очень удивился, но всё случилось так, как и было предсказано, и спустя девять месяцев на свет появилась прекрасная малышка. В правой ручке она сжимала драгоценный камень, от которого шёл свет. Рабби с женой назвали дочь Кохавой – на иврите это означает «звезда». Рабби вставил камень в оправу и надел его на шейку дочери.
Как-то раз, когда Кохаве было всего три года, на глаза ей попалась флейта матери. Девочка никогда раньше не играла на флейте, но едва прижала её к губам, как из флейты полилась чудесная мелодия. Оказалось, Кохава не только могла играть на любом музыкальном инструменте – она ещё умела рисовать прекрасные картины, писать и читать. Больше всего она любила книги из отцовского шкафа – книги, рассказывающие о древних временах, временах Авраама и Моисея.
Годы шли, и Кохава превратилась в прекрасную девушку. Чёрные волосы её блестели на солнце, тёмные глаза сияли, как ослепительный камень, который она носила на шее, кожа была гладкой, как персик. Когда Кохава улыбалась, все кругом радовались.
Рабби и его жена понимали, что дочь их и впрямь чудесное дитя, обещанное им, и благодарили Господа. Но в душе они очень боялись, что когда-нибудь Кохава потеряет свой драгоценный камень и заснёт. Потому они всё время приглядывали за Кохавой и редко отпускали её из дому одну.
И вот однажды рабби с женой узнали, что королева собирается посетить купальню в их деревне и приглашает туда всех женщин. Кохава попросилась с матерью – ей очень хотелось увидеть королеву! Мать, конечно, боялась, но ей пришлось согласиться.
Женщины в купальне, увидев Кохаву, воскликнули:
– Чья это девочка? Да она затмит своей красотой саму королеву!
Услышав эти слова, королева рассердилась.
– Что это за девчонка? – спросила она у своих слуг. И слуги рассказали ей, что Кохава – дочь раввина и умеет играть на музыкальных инструментах.
Королева потребовала привести Кохаву. Увидев, что Кохава и вправду превосходит её красотой, королева возревновала, да к тому же испугалась, что принц, её сын, увидит Кохаву и влюбится в неё. А королева-то хотела женить принца на принцессе, а не на бедной девушке!
Королева велела принести Кохаве флейту и приказала играть. Кохава заиграла такую прекрасную мелодию, что все присутствующие заплакали. Все, кроме королевы. Королева приказала сыграть на скрипке, потом на арфе. Из каждого инструмента, которого касалась рука Кохавы, неслась чудесная музыка. Убедившись, как талантлива Кохава, королева объявила: «Я забираю её к себе во дворец, в придворные музыканты!»
Бедная жена раввина чуть не умерла, услышав, что Кохаве придётся жить во дворце одной! Но с королевами не спорят. Правда, прощаясь с дочерью, жена раввина успела шепнуть Кохаве, чтобы та никогда, ни при каких обстоятельствах не снимала драгоценного камня и никому не рассказывала, что в нём заключена её душа. Кохава поцеловала мать и отправилась в королевской карете во дворец.
На самом деле королева вовсе не хотела брать Кохаву в придворные музыканты – ведь тогда принц наверняка увидел бы её. Как только карета прибыла во дворец, королева велела бросить Кохаву в подземелье и уморить голодом.
Бедная, перепуганная до смерти девушка оказалась в темнице. Она и впрямь умерла бы с голоду, если бы один из стражей не сжалился над её красотой и не начал тайком приносить ей еду. В мрачном подземелье Кохава плакала по отцу и матери и молилась, чтобы Господь вызволил её из заключения.
Чудесное дитяЖелая убедиться, что Кохава умерла с голоду, королева сама пошла в подземелье. Спускаясь по ступеням, она заметила, что из подвала льётся свет. Каково же было её удивление, когда она обнаружила там живую и невредимую Кохаву со сверкающим драгоценным камнем на шее!
– А ну отдай мне своё украшение! – велела королева.
Кохава испугалась, вспомнив материнский наказ, но королева не стала даже ждать разрешения. Она сдёрнула камень с шеи Кохавы, и девушка тотчас погрузилась в сон.
Королева обрадовалась, решив, что Кохава наконец умерла.
– Теперь-то я избавилась от этой девчонки! – воскликнула она.
И велела стражу похоронить Кохаву подальше от дворца, так чтобы никто не нашёл её могилы.
Но по дороге в далёкий лес страж заметил, что девушка дышит, и понял, что она просто спит. Поэтому он отнёс её в охотничью избушку и оставил там. День за днём Кохава спала, не видя снов, и никто, кроме королевского стража, не знал, где она.
И вот однажды принц, разъезжая по лесу, заметил охотничью избушку и решил остановиться и отдохнуть. Войдя внутрь и увидев прекрасную спящую девушку, он сразу влюбился в неё. Принц хотел было тут же признаться в любви, но убедился в том, что разбудить спящую невозможно. Он выставил возле избушки стражу, каждый день приезжал навестить свою любовь и лил горькие слёзы, потому что красавица никак не просыпалась.
Королева заметила, что сын стал печален, и спросила, в чём дело. Принц признался ей, что полюбил прекрасную девушку.
– Надеюсь, она принцесса? – спросила королева.
– Конечно! – воскликнул принц. Кем же ещё быть такой красавице?
– В таком случае я дам тебе подарок для неё.
– Очень хорошо, – сказал принц.
– Этот подарок как нельзя лучше подойдёт прекрасной принцессе. – И королева дала принцу тот самый камень, который отняла у Кохавы.
Не успел драгоценный камень коснуться шеи Кохавы, как она проснулась.
– Кто ты? – спросила она у принца. – И где я?
Принц рассказал Кохаве, как нашёл её и как она проснулась, едва он надел ей на шею драгоценный камень. Кохава посмотрела на камень и тут же вспомнила о королеве.
– Где ты взял его? – спросила она.
Кохава узнала, что спаситель её – не кто иной, как принц, а принц узнал о злодеянии, которое совершила его мать. Жизнь Кохавы в опасности, понял он. Он оставил Кохаву в хижине, а сам отправился во дворец.
Там он сразу пошёл в королевские покои.
– Матушка, я женюсь! – объявил он.
– Похоже, тебе по нраву пришлась эта принцесса, – заметила королева. – Ну что ж, тогда начинаем приготовления к свадьбе!
Слуги трудились день и ночь. Повара готовили изысканные яства, садовники срезали огромные букеты роз, горничные до блеска начищали серебро. На седьмой день всё было готово. Подданные собрались у королевского дворца, перешёптываясь:
– Где же невеста?
Невесты не видела ещё даже королева. А когда та прибыла, лица её всё равно нельзя было разглядеть, потому что его скрывали семь покрывал.
Среди тысяч гостей были и рабби с женой – они очень надеялись встретиться со своей дочерью. С тех пор как она уехала во дворец, от неё не пришло даже весточки.
Наконец произнесли венчальные обеты, и гости затаили дыхание: принц одно за другим снимал с невесты покрывала. Когда он поднял последнее, все замерли от такой красоты. Все, кроме рабби и его жены, которые не могли поверить своим глазам, и королевы, решившей, что перед ней привидение. Вскрикнув от ужаса, она со всех ног бросилась вон из дворца – и с тех пор никто её больше не видел.
Принц и его молодая жена стали править королевством. Кохава взяла мать с отцом к себе. Всем во дворце она услаждала слух своими песнями. Любовь Кохавы и принца крепла с годами, и они жили долго и счастливо.
http://vseskazki.su/narodnye/evrejskie-skazki/chudesnoe-ditya.html

[1]) Последнее полюдье в истории совершили в середине 16 в. Карл 9 и Екатерина Медичи, оно выглядит довольно странным и анахроничным, скорее всего в его процессе Екатерина убирала бастардов прежних королей, которые могли бы конкурировать с её детьми, но в результате потеряла из рук Генриха Наваррского, которого забрала его мать Жанна д Альбрэ, явившаяся к странствующему двору Екатерины со всем своим войском. Любопытно и полюдье Игоря к древлянам, Игорь пошёл туда дважды и древляне его прогнали. Нельзя возвращаться. У древлян было и право на восстание и право на убийство короля, поскольку придя во второй раз он уже этим согрешил и терял право на свой трон.
[2]) Здесь возникает параллель с конан-дойловским «союзом рыжих». То, что он представлен как афера мошенников, но значимо, то что в викторианской Англии могли верить в существование особого клуба богоизбранных рыжих.
[3]) Да, мы понимаем, насколько это звучит странно для людей XXI века, но к этому отсылали и песни ВМВ и в частности разыгрывавшийся в СССР в это время мотив «священной войны».
[4]) Здесь появляется митема ворона, не очень характерная для Кавказа, а скорее европейская.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Это не спам.
сделано dimoning.ru