browser icon
You are using an insecure version of your web browser. Please update your browser!
Using an outdated browser makes your computer unsafe. For a safer, faster, more enjoyable user experience, please update your browser today or try a newer browser.

Valdis Muktupāvels: Мифология балтов

Posted by on Апрель 18, 2016

J0aM_8OPa6E

https://www.facebook.com/valdis.muktupavels

Сначала об этнониме «балты».
Нынче балтами называют некую общность народов, всё же нужно отметить, что термин балты в большей мере связан с языковедением. По мере развития теории так называемых индо-европейских языков наряду с другими языками были классифицированы латышский и литовский языки и как отдельная языковая группа включены в индо-европейское языковое семейство. Получается так, что балтская этническая группа была определенна именно на основе языкового родства. Фактически это говорящая или говорившая на балтских языках группа народов в которую без латышей и литовцев входят так же курши, пруссы, ятвинги, возможно и другие народы. Так или иначе нередко этот созданный языковедами термин относят и к другим, в основном связаных с культурой, областям . Таким образом предпологают, что термин «балты» подразумевает большее или меньшее подобие в музыке, искустве, мировоззрении и других областях. Итак, ещё раз подчёркиваю — автоматически относя этот созданный языковедами термин, например, на мифологию ожидается, что и в этой области будут определённые подобия. Или скажем, говоря о «балтской музыке», подразумевается, что и в музыкальной сфере должно быть сходство между латышами, литовцами и другими балтами или их потомками. Так это или нет — это вопрос каждой отдельной сферы.
Зачастую оказывается, что это не совсем так. К примеру сказать, у латышей в некоторых областях больше с ходства с эстонцами. Скажем, в той же сфере народной музыки, но это другая тема и об этом мы не будем говорить подробно.

Прежде чем начнём обсуждать вопрос балтской религии, отметим то, что балтские языки в контексте индо-европейских языков заслужили особое внимание, особенно в последние десятилетия: как оказывается в этих языках обнаруживается много архаичных явлений, балтские языки очень консервативны. Некоторые это неправильно объясняют, якобы, скажем, литовский язык является древнейшим индо-европейским языком или древнейшим европейским языком. Что именно означает «древнейший индо-европейский язык» или «древнейший европейский язык»? Это можно бы было сказать о языке, который имеет древнейшие письменные памятники, как, например, ведические тексты санскрита, которые датируются вторым тысячелетием до нашей эры, таким образом санскрит является одним из древнейших индоевропейских языков. В свою очередь выражение «архаичные языки» указывает на характер этих языков — в них мало инноваций, мало что изменилось. В них можно обнаружить разные явления, которые в других языках пропали, которые обнаруживаются лишь в древних письменных памятниках, или которые /явления/ возможно научно реконструировать. В таком смысле балтские языки архаичны. По причине этой архаичности они схожи или даже очень схожи с другими индо-европейскими языками, например ведическим санскритом, древнейшие тексты которого имеют больше чем 3500летний возраст. Балтские языки настолько архаичны, что, например, языковед и структуралист Вячеслав Иванов рассматривает их как живые звучащие диалекты индо-европейского праязыка. Из-за этого архаизма у балтских языков столько много общего с тем же санскритом, что это дало повод говорить, скажем о происхождении латышей из Индии или о путешествии арийцев из Балтии в Индию и тому подобное. Здесь у меня в руках санскрито-латышский словарик, который издан в Канаде в 1954ом году, в нём находим целые лексические пласты, которые в латышском языке и на санскрите имеют не только тот же самый смысл, но и сходны по звучанию: например dhūmaka на санскрите и dūmaka на латышском (дымка), так же vīra и vīrs (муж), ratha и rati (колесница, повозка) и т.д. смысл этих слов почти один и тот же. Это всё нужно иметь ввиду тогда, когда мы будем говорить о других архаизмах, которые так или иначе связаны с языковыми архаизмами.
Методы и данные языковедения могут пригодиться обсуждая термины религии и отдельные божества, нередко сравнение имён и функций этих божеств в балтской традиции и в других индоевропейских традициях позволяет уяснить что нибудь существенное именно об этих божествах и о сфере их действия.

Хотя обычно говорят о «мифологии балтов» (балтской муфологии), я предлагаю использовать обозначение «религия балтов» (балтская религия). Почему религия, а не мифология? В энциклопедиях и публикациях о духовной жизни латышей чаще всего употребляется термин «мифология латышей» (латышская мифология). Обычно в таких материалах описаны божества, так же различные культы, ритуалы и т.д., но всё это вместе образует религию. «Мифология», в конце концов, подразумевает сходство с древнегреческим пантеоном: там есть рассказы о богах и богинях, о том как они живут, как борятся, как любят, какие у них рождаются дети и т.д. Такую мифологию, такое подобие греческого пантеона можно, конечно, искать и в балтской традиции, всё таки балтская традиция это нечто большее, чем сказки о похождениях богов. Здесь присутствует так же культ, ритуалы, религиозная практика, т.е. здесь есть нечто большее, чем мифология, поэтому справедливо было бы говорить о религии балтов.

И ещё: говоря «религия балтов» (балтская религия), подразумевают, что существует единая балтская религия, что она общая для всех балтских народов и что она неизменчива со времён существования балтов. Всё же исследования показывают, что это не так. Религия образуется, меняется, развивается, у религии имеются свои различные диалекты и формы. В конце концов, религиозный (религический) опыт различается не только в разных местах и эпохах, он может быть различным и у членов одной общины. Ну например, хотя бы номинально наше общество является христианским и всё таки у каждого из нас своя духовность, своя религиозность. У одного она глубока, интенсивна, у другого христианство связано только с формальной принадлежностью к христианскому приходу или с употреблением и ношением соответствующих символов. Раз уж на столько велики различия в пределах одной религиозной общины, то чего можно ожидать по-отношению к более обширным регионам от больших временных промежутков? Поэтому говорить о религии балтов можно только относительно. Фактически в разные времена существовали различные религиозные традиции. У латышей об этом довольно мало исследований, но, например, в Литве в 1995 году активный исследователь религии Гинтарас Бересневичюс (Gintaras Bersnevičius) издал книгу «Религиозные реформы балтов». В этой книге он охарактеризовал по меньшей мере две фундаментальные религиозные реформы, которые произошли у западных балтов, частично и в Литве. Реформы — это означает что предыдущая религиозная практика, религиозные традиции пережили серьёзные фундаментальные изменения и преобразования. Археологи обнаружили, что в определённые исторические периоды довольно резко менялись традиции погребения: так, например, одно время были курганные погребения и внезапно их сменили так называемые трупосожжения. Обычно в традиционных обществах погребальные ритуалы были тесно связаны с мировоззрением, с религиозной практикой. Для антропологов традиции погребения — один из элементов, который посредственно свидетельствует об определённом мировоззрении, о религиозной жизни и смена традиций погребения означает, что произошли фундаментальные изменения в религиозной жизни, в религической практике. Такие реформы в землях балтов констатированы многократно, таким образом мы не можем говорить об одной определённой религии. Употребляя термин религия балтов, мы под этим будем подразумевать все различные виды религии, которые в различные времена существовали в ареале проживания балтов. Аксиомой должно быть то, что религии менялись (были изменчивы). Находятся люди, которые утверждают, что они изучают настоящую религию балтов или, скажем, религию латышей или литовцев. Что это за религия, это, очевидно, известно лишь им самим, т.к. об этом можно судить только относительно.

Для нашего дальнейшего разговора было бы полезно акцентировать вопрос о двух аспектах любой религии. Первый связан с универсальной сущностью человека с стремлением homo sapiens к совершенству, стремлением к слиянию с абсолютом. Это тот универсальный элемент, который един для всего человечества, для всех религий. Этот аспект в санскрите называют словом mārga – путь. Здесь mārga означает путь к духовному совершенству, ту универсальную компоненту религии, которая зовёт, ведет ближе к небесам. Второй аспект любой религии связан с историческим опытом, с культурным наследием. Это конкретные ритуалы, обычаи, учения, догмы, это мировоззрение, которое люди усваивают с первыми днями своей жизни. Этот исторически обусловленный и зависящий от места, изменчивый аспект в санскрите называют dešī – местный, связанный с конкретной местностью. Этот аспект затрагивает ту исторически наследуемую часть религии, которая связана с местными особенностями. Эти два аспекта, эти компоненты присутствуют в каждой религии. Не бывает «чистой абсолютной» религии, такой, в которой присутствовал бы только один единственный абсолютный аспект. Знаменитый исследователь религий Джозеф Кемпбел (Joseph Campbell), описывая эти два аспекта привёл такой случай: по дороге в Варанаси или Банарес (священный город индийцев) в поезде он встретил блаженного индуса и начал с ним разговор. Блаженный утверждал, что он приблизился к абсолютному откровению и что его в религии интересует только чисто универсальный, божественный принцип и ничего более. И тогда Кембел заключил, что этот человек всё же направляется в реальный город, в Варанаси, где он посетит определённый храм, совершит определённые, может даже в раннем детстве заученные ритуалы, будет разговаривать с людьми и т.д. Таким образом, даже думая о чисто абсолютном он вступит в различные «светские» («земные») отношения, совершит традиционные, выученные, определённые местом и временем действия, словом, он не сможет избежать присутствия второго аспекта в своей религии. Может быть в этом и других случаях можно сказать, что mārga важнее чем dešī, что универсальное главенствует над аспектом определённым местом и временем. В свою очередь в других случаях может быть совсем наоборот — традиционный, исторически унаследованный аспект может взять главенствие над универсальным и кое кто, может даже забыть для чего произносятся молитвы, производится жертвоприношение и др. И тогда ритуалы производятся ради ритуалов, забывая, что ритуал должен быть направлен к небесам, к универсальному разуму.

Хотелось бы упомянуть ещё один принцип, который важен в мифологии. Многие нередко забывают, что одно и тоже божество может быть названо разными именами. Например, какое нибудь божество, которому характерны разные функции, можно назвать в зависимости от конкретной функции или от признака характерного божеству. Таким образом у одного божества может быть множество разных названий, они могут менятся, могут стать самостоятельными, могут даже трансформироваться, обозначая уже какое нибудь другое отдельное божество, всё же в этих разных названиях можно опознать изначальное. Какая-то определённая мифологическая структура или отдельное божество может иметь универсалные или специфические черты. В зависимости от меры универсализации или специализации в мифологии можно выделить различные уровни. Например, в какой нибудь определённой мифологической структуре на более универсальном уровне может находится верховное божество или, скажем, универсальный творческий принцип. На следующем, уже специализированном уровне могут быть божества, которые осуществляют определённые функции, на ещё большем уровне специализации могли бы находится божества с человеческими чертами, затем – kultūrvaroņi (культурные) герои, различные духи и т.д. Словом, в любой мифологии наряду с универсальными величинами найдутся и больше или меньше специализированные. Ну, к примеру, сегодня пятнадцатое августа, День Вознесения Пресвятой Девы — большой праздник в Латгалии, в Аглоне; там сегодня, очевидно, собрались сотни тысяч паломников, которые участвуют в богослужениях, процессиях, произносят молитвы и поют песни, в том числе литании. В литании Пресвятой Девы Марии она названа разными именами: Матерью Церкви, Мистической розой, (Башней слоновой кости), Небесными воротами, Утренней звездой — вместе больше пятидесяти обозначений. Кому-то, конечно может прийти в голову в каждом этом обозначении углядеть отдельное божество, и это имеет место быть, но здесь подразумевается только одна определённая персона — Пресвятая Дева Мария. Довольно часто эпитеты божеств становятся отдельными божествами в индуизме, можем упомянуть эпитет Сканды — Кумара; Локадхатар, Натараджа — эпитеты Шивы или множество эпитетов Лаксми, такие, как Шри, Локомата, Индра, Падма, Камала. Подобно и в мифологии балтов. Так, например, уже со средневековья существуют разные списки прусских божеств. Между прочим земля пруссов находится совсем близко. Мы находимся фактически в расстоянии 36 км от исторической границы Пруссии, от Прусского герцогства, позднее Прусского королевства. Так или иначе, известно несколько списков прусских божеств и во многих упоминется такое божество, как Бардайтис (Bārdaitis). Если разобраться с точки зрения языкознания, то оказывается, что это Патула (Patula) – одно из трёх основных прусских божеств — эпитет, т.к. в сответствии со средневековой иконографией Патулс (Patuls) был старцем с длинной седой бородой, значит бородатый — на прусском бардайтис (bārdaitis). Когда пруссы произносили слово Бардайтис, они понимали, что это Патулс. Но тому, кто, очевидно, не разбирался в тонкостях прусских божеств это имя не означало ничего, кроме, как бородатый и этим словом он подразумевал отдельное божество. И ему казалось, что этому божеству присущи какие то определённые функции и так Бардайтис появился в списках прусских божеств как отдельное божество. Историк Матвей Приторий упоминает очень много различных прусских жрецов или исполнителей сакраментальных действий: одни которые гадают на пивной пене (putas) Puttones, другие, предсказывающие будующее используя воск свечей (vasks) — Waszkones, ещё он упоминает Wurszkaitei, Burtonei, Dumones, Orones, Sweigdzurones, Lekkutones, словом, совсем около 30 названий жрецов. Неужели действительно у пруссов их было такое множество? По-моему в списке Претория перечислены различные ритуальные действия, которые совершают особые жрецы, в одних случаях они совершают одно, в других — другое и на самом деле это только некоторые служители культа и не мн ожество различных видов жрецов, не целый корпус жрецов.

Обзор важнейших работ по теме балтской мифологии и религии:
Дальше обратимся к двум теориям исследователей балтской религии. О религии балтов существует множество различных публикаций, всё же нужно признать, что это одна из сфер, в которой многие ощущают себя достаточно компетентными и пишут все кому не лень. Не так уж и много хороших, концептуально ясных и структурированных работ в области религии балтов. Конечно, как и в любой другой области , здесь важны источники — исторические свидетельства, различные, в том числе фольклорные, тексты, этнографические описания, которые имеют ценность сами по себе, т.к. фиксируют определённые факты. Здесь я хотел бы отметить две значимые публикации, которые стоило бы рассмотреть, если у кого нибудь есть интерес исследовать первоисточники. В 1936ом году Латышское литературное общество издало работу Вильгельма Мунхарта (Wilhelm Mannhardt) ”Letto-Preussische Gutterlehre” или на русском ”Латышско – прусская мифология”. В этом труде обобщены факты религии латышей, литовцев и пруссов, различные описания, начиная со свидетельств Тацита, которые относятся к первому столетию нашей эры до работ Ланге и Стендера конца 18ого века, так же коментарии самого автора. Источники приводятся на оригинальном языке — латыни, средненижненемецком, польском, к сожалению без перводов, в свою очередь коментарии на немецком, таким образом без знания этих языков использование труда Манхарта затруднено. В Литве к сегоднешнему дню изданно уже два тома трудов Норберта Велюс (Norbertas Vėlius) из замышленного многотомника ”Baltų religijos ir mitologijos šaltiniai”, на русском ”Источники религии и мифологии балтов”. Хронологические границы этого труда шире: первый источник «История» Геродота относится к 5ому столетию до нашей эры. Все тексты первоисточников на оригинальном языке так же приведён литовский перевод, имеются коментарии по первоисточникам и авторам на литовском языке.

Это об источниках, но обратимся к общей характеристике мифологии балтов. Здесь стоит упомянуть два метода, два направления, которые с течением времени признанны и апробированы и на эти методы отзываются исследователи в серьёзных международных публикациях. Автор первого, условно исторического направления — американская учёная литовского происхождения Мария Гимбутене (Marija Gimbutienė) (Maria Gimbutas). Мария Гимбутене является международно признанной исследовательницей истории эпохи бронзы, это её главная специализация. В сопутствии с этим она много времени уделила изучению божеств женского рода (богинь), их изображению в орнаментике и иконографии во всём мире. В Америке издано несколько её книг — о Великой Праматери, об образах и символах святых божеств древней Европы. И в этой области серьёзные исследователи религий ссылаются на труды Марии Гимбутене. Различные факты связанные с мифологией балтов встречаются в её больших трудах, а в работе «Балты» ”The Balts” вопросу религии балтов отведён целуй раздел, эта книга изданна в 1963ем году в издательстве Фредерика Прегера (Frederick A. Praeger) в Нью-Йорке, в серии ”Ancient Peoples and Places” (Древние люди и места). Этот труд переработан и дополнен, переведён, конечно, на литовский и на латышский язык и как книга издан под названием «Балты в доисторические времена», издательство ”Zinātne” в Риге в 1994ом году. Т.е. сравнительно недавно. Мария Гимбутене считает, что в мифологии балтов — пруссов, литовцев и латышей имеется два исторически различных пласта. Первый из них она назвала мифологией матрицентристской Европы. В этот мифологический пласт древней Европы входят хтонические или связанные с землёй и лунарные или связанные с женскими, лунными и возобновляющимеся природными циклами божества, а так же вторичные божества, связанные с землёй, водами, животными.

Размышляя об основных божествах древней Европы Мария Гимбутене развила мысль о наличии одной великой богини — Великой Праматери или Богине Матери, названий множество, но в каждом случае как божество подразумевается Земля и вообще женский, творческий аспект, как таковой. Но эта Великая Праматерь известна в трёх проявлениях как Богиня Дева, Богиня Женщина и Богиня Старуха. В религии балтов ясно заметны все три проявления Великой Праматери. Богиня Дева согласно Гимбутене — это Laima. Это богиня которая известна как в литовской, так и в латышской традиции, очевидно такая была и у пруссов. Laima богиня рождения (сотворения) и судьбы, она определяет то, что предначертано, роженица находится с ней в непосредственной связи во время родов. Как прорицательница судьбы Laima является в образе кукушки, кукуя предвещает счастье или несчастье. Нередко в латышских народных песнях упоминается несколько Лайм, обычно три и тогда у каждой из них имеется своё имя: Laima, Dēkla, Kārta. Это можно считать определённой специализацией Лаймы, т.к. функции каждой из трёх богинь немного отличны. Laima как Daļa литовцев и латгальцев богиня распределения, она наделяет то, что определено, что причетается. Своеобразной противоположностью или обратной стороной Лаймы можно считать богиню смерти Ģiltenе, которую в литовской и прусской традиции называют так же сестрой Лаймы.
Богиня Женщина, согласно Гимбутене, это Ragana (Ведьма). Очевидно такое имя богини у нас может вызвать некоторую усмешку, т.к. под именем Ведьма мы представлаем нечто другое — безобразную лохматую старуху, которая знимается колдовством и т.п. Мария Гимбутене говорит о Ведьме, о богине лунарной смерти и возрождения, хранительнице цикличности природы. Корень rag- этомологически связан с латышским словом redzēt (видеть) и соответственно литовским regėti, в соответствии с этим и этимилогия имени Ragana – ”та, которой дано видеть больше чем другим, зрячая” (От переводчика: та же аналогия с этимологией славянского слова Ведьма — от видеть.). Она та, кто лечит, та которая знает больше других о силах природы, как их использовать. Конечно, эти силы можно направлять в положительном русле, но можно и со злым умыслом и разрушительно. Таким образом Ragana напоминает о том, что на ряду с жизнью есть и смерть, то, что жизненную силу приходится возвращать смерти, что бы жизнь могла циклически возобновляться. Не зря образ Ведьмы двойственен: она одновременно необычно красива, но и жутка и опасна.
Богиня Старуха, в соответствии с Марией Гимбутене, это Zemes Māte (Земля Матушка) в латышской традиции , Žemīna – на литовском, Zemīna – прусском. Она является богиней плодородия, дающей жизнь, благоприятствует росту растений и урожайности. В ведении Zemes Māte находится так же подземный мир усопших, т.к. она встречает и хранит (хоронит) мёртвых. В тоже время Zemes Māte присущи и другие аспекты, другие имена: она, к примеру является и такими божествами, как Kapu māte (Мать могил/кладбища), Veļu Māte ( от переводчика: труднопереводимое понятие. В латышской традиции живой человек имеет тело и дух, после смерти дух остаётся в ведении высшего божества, тело отдётся земле а Velis находится на кладбище и имеет обоюдную связь с живыми людьми, со своим родом; на современном языке это можно назвать памятью, которая связывает живых и умерших, в славянской традиции Velis соответствует тому, что мы поминаем) , Smilšu Māte (Песочная мать), Rūšu Māte, вообще таких матерей у латышей большое множество. В этом смысле латышская традиция сильно отличается от литовской традиции, т.к. у литовцев имеется относительно мало божеств женского рода, в основном только те, которых Гимбутене связывает с наследием древней Европы, зато латышам известна Meža Mātе (Мать лесов), Lauka Mātе (Мать полей ), Vēja Mātе (Мать ветров), Jūras Mātе (Морская мать), Ūdeņu Mātе (Мать вод), Bangu Mātе (Мать волн/прибоя), Gausa Mātе и т.д., в текстах мифологических песен их насчитывается свыше пятидесяти. Это свидетельствует о том, что матрецентрическая модель мира и с ней связанная религическая практика в определённую эпоху имела большое значение и влияние этой модели сохранилось в фольклоре в виде такого реликта, как наличие этих богинь женского рода — матерей. Между прочим я недавно убедился о жизненности этой идеи, слушая разговор моей дочери Расы и её двоюродной сестры Милды. Одной девочке было пять лет, другой — три года. Они говорили о Даме Пруда и о Даме Озера, рассказывали, что одна из них злая, а другая — добрая и размышляли каких они имеют тварей и чем они занимаются. Конечно они употребляли слово Дама, а не Мать, вообще слово мать в современном языке звучит архаично, вместо него обычно употребляют другие слова: мама, мамочка, дама, госпожа и т.д. Так или иначе сама идая архетипична и связанна с традиционным представлением о божествах, которые размещены в сакрализированном пространстве и имеют своих святых животных и растения.

Вторым пластом мифологии балтов, согласно Марии Гимбутене, является «божества индо-европейского происхождения». Он, как указывает название, связан с определённым лингвистическим и вероятно и этническим единством — с индо-европейцами. Как известно распространение индо-европейских балтских культур в Юго-Восточной Балтике связанно с временем около двух, двух с половиной тысячелетий до нашей эры. В ту пору в этих землях значительно изменился антропологический состав населения, уклад жизни и хозяйства, очевидно и мировоззрение, религия, учреждения и процессы, связанные с религиозной практикой. Можно утверждать, что в Балтии появились народы говорящие на балтских языках с характерными божествами. Индо-европейские божества связаны с космической сферой, с небесами, небесными светилами и явлениями. Основные божества, как правило, мужского пола, вторичные могут быть и женского рода. Здесь ясно усматривается разница между женскими божествами древней Европы, которые связанны с землёй и водами и между мужскими индо-европейскими божествами, которые связаны со светом, солнцем, звёздами, месяцем, грозой/громом.
Согласно Марии Гимбутене, есть три главных божества индо-европейского происхождения. Нужно отметить, что у названий этих богов имеются очень интересные параллели в других индоевропейских языках, в некоторых они известны меньше, может даже совсем фрагментарно, в других сохранились лучше.

Первый бог индо-европейского пантеона — это Dievs, божество сияющего дневного небосвода, о нём говорят как божестве справедливости, мудрости, благоприятствования роста растений. Dievs имеет много «двойников» в других индо-европейских языках и прежде всего в балтских: у литовцев это Dievas, у пруссов – Dēiws, в праязыке балтов он был *Deivas, здесь соответствие этих слов очевидно. В латинском языке есть Deus, что восходит к более древнему Светлана Назарова, по гречески – Zeus, что по мнению языковедов раньше звучало, как *Djēus, у германцев – *Tīwaz. В санскрите два варианта – dyaus «дневной свет» и божественное «небесное», «божественное создание», более древний общий смысл этих слов — «бог дневных сияющих небес». Второе божество индо-европейского происхождения в балтском пантеоне это Pērkons, литовский Perkūnas, прусский *Perkūns. Такьже, как Dievs, и Pērkons имеет двойников в других индо-европейских языках, здесь мы можем упомянуть древнескандинавского Fiorgyn, скандинавского Thor, немецкого Donner, славянского Перуна. Характерно, что слова с корнями per-, par- нередко связаны собозначением дуба, дубравы или вершиной горы, которая устремляется в небо, это хетское perunas и санскритское parvatas «вершина горы», кельтское herc «дубрава», латинское quercus «дуб», которые произошли от более древнего *perkwus «дуб». Другое слово санскрита Parjanyah значит «Бог дождя» и «дождевая туча». Здесь наблюдаемая связь между небесами, Перконсом и дубом унаследована уже с индо-европейской древнейшей истории: дуб — это святое дерево Перконса и так это во многих индо-европейских традициях. Перконс — это активное, с небесами связанное, божество, бог-громовержец, покровитель плодородия земли, в тоже время бог справедливости.

Третье важное божество индо-европейского происхождения в балтском пантеоне — это Velns, бог подземного царства и мёртвых. В латышском языке имя Velns имеет взаимосвязь с такими словами, которые на первый взгляд с ним не связаны, например, velēna (дёрн), velis (проявление умершего родича), veļu valsts (царство умерших) , veļi ( дни посвящённые богу мёртвых). Взаимосвязь всё таки есть: velēna (дёрн) как рубеж, отделяющий мир живых от мира умерших, в свою очередь Velns главный (velis) среди умерших. Соответствующие слова литовского языка очень похожи: «Velns» – Velas или Velinas, «velēna» (дёрн) – velėna, «velis» – vėlė, «veļu valsts» – veliona, «veļi» мн. число – vėlinės, к тому же по литовски усопший — velionis, и ещё в 16ом веке это слово имело смысл «бог усопших», «veļu dievs». Важно отметить, что Velns балтов непохож и не соответствует правителю ада Сатане в христианстве, ему не достаёт могущества и абсолютного противопоставления единственному, вечному Богу. Хотя и балтский Velns недобрый, но всё таки наивный и доверчивый он живёт в болотах, озёрах, каменистых местах. Velns может изменять свой облик, превращаясь в животных, но в тоже время он покровитель крупного рогатого скота и у него самого имеются свои стада. Обобщая можно сказать, что корень vel-, val- продуктивен как в балтских, так и в других индо-европейских языках и обычно связан с умершими или миром умерших, отдалённая связь имеется с прорицательством, магией, музыкой и пастбищем. У славян имеется бог скота Велес, Волос; у галлов — Vellaunus. Название древнеирландского поэта и трубадура — фили, слово, которое произошло от более древнего velitas. Древнескандинавское Valhalla означает «царство мёртвых» «veļu hallе» (холл велисов), valr – погибший на поле боя, valkyrja – демоническое существо мира мёртвых, которое сегодня более известно из музыкальной драмы Рихарда Вагнера с одноимённым названием. Древнеиндийский Varuna с первого взгляда не наталкивает на мысль о связи с балтским Velns, но изучив подробнее такое соответствие обнаруживается. Во-первых, оба они властители подземелья, ночи, вод и камней, связаны с плодородием, крупным рогатым скотом и богатством, они оба создатели чёрных животных. Во-вторых, в санскрите -ar- соответствует балтскому -el-, и тогда оказывается, что оба слова схожи и фонетически. Наряду с этими главными божествами Мaрия Гимбутене упоминает и второстепенные, это, в первую очередь небесные божества — Mēness (Месяц), Saule (Солнце), Saules meita (Дочь/Дева Солнца), Auseklis (Утренея звезда), Kalvis (Коваль), – и такие божества, как Dieva dēli (Сыны Диевса), Gabija (божество огня).

Без исторического метода Марии Гимбутене известны и другие подходы в характеризации мифологии балтов, среди которых особо нужно отметить московскую школу структуралистов с их видными и плодовитыми представителями — балтистами Владимиром Топоровым и Вячеславом Ивановым. Структурализм — это понятие появившиеся в среде языкознания. В основе метода структурализма лежит предположение, что существуют элементарные структуры сознания, которые универсальны и проявляются в форме мифа; в том числе различные уровни организации языка — морфология, лексика, синтаксис — отражают эти структуры и связаны с ними. Таким образом, факты языка могут оказаться полезными при реконструкции целых пластов мифического сознания. Этим и занимались вышеупомянутые балтисты, анализируя материалы языка, истории и фольклора балтов. В результате они пришли к двум различным, в значительной мере локализированым географически, структурам — мифологии западных и мифологии восточных балтов.

Западные балты — это пруссы, курши, ятвяги, судавы и голядь (галинды). Из них наибольшее число свидетельств о себе оставили пруссы и имено их традиция находится в основе схемы мифологии западных балтов. В средние века было известно несколько так называемых списков прусских божеств, которые были изданны в текстах и известны в манускриптах. Эти списки чаще всего начинались со слова Occopirmus, Occopirnus, Ockopirmus, которое, между прочим, в латышскую языковую традицию вошло как Okupiernis. Всё таки, как признают языковеды, это слово образовано uka- «всё, смый» и из pirms «первый», значит – «самый первый, изначальный», и это оказывается эпитет главного божества пруссов. Dievs (бог) на прусском Dēiws не назван по имени, очевидно был определённый запрет произносить это слово. Вместо этого упоминается его характеристика «самый первый» и его изначально приняли за имя собственное. Так Dēiws, будучи главным божеством западно-балтского пантеона один занимает высший уровень структуры. На следующем уровне иерархии прусских богов находятся сразу три божества: Patrimps или *Trimps (реконструированное название), Pērkons и Patuls или на прусском *Trīmps, Perkūns, Patuls. Трёх главных божеств можно обнаружить во многих индоевропейских традициях: древнеиндийский Agni-Indra-Sūrya или Brahmā-Visnu-Śiva, римский Jupiter-Mars-Quirinus, скандинавский Odin-Thor-Freyr, кельтский Teutates-Esus-Taranis и др. Всех трёх главных прусских богов упоминет хроника Симона Грунава 16ого века, а так же несколько более позднее описание Каспара Ханненбергера, где описан вечнозельеный священный дуб светилища Рамавы. Троица божеств вместе со священным дубом даёт ясное представление о мифическом пространстве: Pērkons – ветви дуба – небеса, Patrimps – ствол – земля, Patuls – корни – подземелье. Патримпс вместе с двумя другими прусскими божествами – Аутримпом и Натримпом — позволяют реконструировать начальное имя божества *Trimps, и здесь важно отметить, что корни trimp-, tremp- в материалах балтских языков связаны с ритуальными действиями и плодородием. От изначального *Trimps при помощи приставок au-, na-, pa- образованы уже известные имена божеств и это может свидетельствовать о первичной диференсации функций божества, вызвав своего рода специализацию: в исторических документах Аутримпс упоминается как бог моря, Натримпс как бог плодородия в паре с богом подземелья и смерти Патулой, Патримпс — бог рек и родников, бог весны и плодородия. Другая инновация прусского пантеона связана с Патулом, его эпитет «бородатый» по-прусски bardaītis превратился в самостоятельное божество судоходства Бардайтиса. На третьем уровне прусской мифологии находятся четыре божества: Āušauts, Pilwītis, Puskaītis, Pergrubbis. Эти четыре божества связаны с различными сферами природы: Пергрубис – бог весны и плодородия, Пушкайтис – олицотворение плодородия земли и воплощение священной бузины, хранитель священных рощ, Пилвитис – бог богатства и достатка, Аушаутс — бог здоровья и целительства. Пергрубис и Пушкайтис представляют природу, Аушаутс и Пилвитис — людскую сферу. Пушкайтис противопоставляется Пергрубису, как лес — полю, зато Аушаутс противопоставляется Пилвитису, как здоровье — богатству. Это, что касается структуры, которая усматривается на высших уровнях мифологии западных балтов.

Мифологический материал восточных балтов, т.е. латышей и литовцев не позволяет создавать столь чёткой структуры, как в случае с западными балтами, возможно потому, что здесь слились генетически и хронологически различные слои. В центре находятся два главных божества – Dievs и Pērkons по-литовски Dievas Perkūnas. В определённых ситуациях функции обоих перекрываются или даже сливаются например в фольклорных текстах Dieviņš Dievs и Pērkons довольно легко заменяемые слова, но есть и различия: Dievs стоит выше всех других богов, он первооснова, но он довольно пассивен и в людские дела напрямую не вмешивается Нахождение божества Dievs выше нашего мира и его отдалённость хорошо характеризует народная песня daina:

Lēni lēni Dieviņš brauca no kalniņa lejiņā
Netraucēja rudzu ziedu ne arāja gājumiņa

Неторопливо тихо Dievs ехал с горушки в низину
Не нарушив ни цветения ржи, ни поступи землепашца

Приходилось ли вам видеть цветение ржи когда зачаток колоса покрывается пыльцой, которая от малейшего дуновения ветра или прикосновения развеивается в разные стороны. В дайне сказано «не нарушив цветения ржи» и это очень поэтично описывает нахождение божества выше мирской суеты. Pērkons напротив очень активен деятелен, его присутствие непосредственно ощутимо, оно может быть даже устрашающее. Соотношение сфер деятельности Dievs и Pērkons высказываясь современным языком похоже на отношения законодательной и исполнительной власти. На более низком уровне с высшим божеством Dievs связанны божества близнецов. Во-первых, надо упомянуть традицию, которая до сих пор жива в Латвии, — это представления о божестве плодородия.
С Перконсом связаны небесные божества: Kalvis или Debesu kalējs (Небесный коваль) (SkyForger), Mēness (Месяц), Saule (Солнце) и Saules meita (Дочь/Дева Солнца), также другие космические божества. Нужно отметить, что у балтов Saule (Солнце) женского рода, а в многих других индо-европейских языках — мужского. Возможно, что род яркого светила обусловлен географической широтой: чем дальше на Север, тем Солнце нежнее и желанней и больше похоже на мать, об этом свидетельствуют и языковые материалы северян — норвежцев и исландцев.

В последнее время имеется немало исследований и публикаций по теме религии балтов, особенно в Литве. В области латышской мифологии особенно нужно отметить книги исследоватeльницы фольклёра и литературы Янины Курсите (Janīna Kursīte) ”Latviešu folklora mītu spogulī” («Латышский фольклёр в зеркале мифов») и ”Mītiskais folklorā, literatūrā mākslā” («Мифическое в фольклёре, литературе, искусстве»). В последнее десятилетие переведены на латышский и изданы работы видного теолога и исследователя латышской мифологии Харалда Биезаиса (Haralds Biezais) ”Gaismas dievs seno latviešu reliģijā” («Бог света в мифологии древних латышей»), ”Seno latviešu debesu dievu ģimene” («Семейство небесных богов древних латышей»), и работа Лиене Неуланде (Liene Neulande) ”Jumis senlatviešu reliģijā” («Юмис в древнелатышской религии»), к издательству подготовлена книга Биезаиса о главных богинях латышей (oт переводчика: к моменту перевода книга уже изданна). По этой теме несколько работ издал философ Робертc Мукс (Roberts Mūks). Конечно нельзя не упомянуть «Энциклопедию мифологии» в двух томах, там находятся очерки о мифологии латышей, литовцев и прусcов, а так же соответствующие статьи.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Это не спам.
сделано dimoning.ru